Восторг из фантиков

Чудный наряд скроила и сшила для себя жительница псковской глубинки. Его впору заносить в Книгу рекордов Гиннесса
Вера Притчина считает себя простой русской женщиной. А то, что она единственная, кто в городе Дно создает необычные наряды, и то, что подруга у нее – народная певица России Екатерина Шаврина, которую она запанибратски называет Катькой, так это просто так сложилось...
Впрочем, не все столь просто. Познакомились мы с нашей героиней неслучайно.
– Вы платье из газетных страниц делаете? Это еще что! – заявил с порога журналистам Милыч, наш давний друг в городе Дно. – У меня есть знакомая, так она из фантиков наряд сшила!
И не просто удивил, а привез в следующий раз Веру Александровну прямо в редакцию.
Чудо-платье
Платье действительно оказалось из фантиков. Их на него ушло 480 штук! Причем прострочены они были мастерски, на швейной машинке. Как оказалось, Вера Александровна поет в ансамбле «Вдохновение», вот и решила изобрести для себя столь необычный наряд.
Зрителей такой руко-творный шедевр приводит в восторг и действует похлеще моделей от Юдашкина. Уже проверено, и не на одном концерте.
Глядя на эту жизнерадостную женщину, ни за что не подумаешь, что она уже двадцать лет живет на кардиостимуляторе. Давайте пожелаем Вере Алексеевне здоровья и долгих лет жизни. А еще: хороших песен и творческого вдохновения.
Катька и Верка
– А как вы вообще стали петь? – интересуемся у собеседницы.
– Так это с малолетства! Даже хотели в хор имени Пятницкого взять. Только любовь у меня тогда была, не могла я своего милого бросить... А вот Катька Шаврина стала петь. В гору пошла...
– Это вы про народную певицу?
– Да. Так мы выросли с ней в одном поселке, Пышма называется (Свердловская область). Учились вместе в школе, а дальше пути-дорожки разошлись. Однажды, когда стали взрослыми, встретились случайно в поселке: я из магазина шла, а она к тетке приехала. Идем навстречу друг другу. Ну, ее-то уже часто по телевизору показывали, а я изменилась, далеко не 44-го размера стала, так она меня не узнала.
– Конечно, знаменитостью стала, зачем здороваться, – говорю ей и жду, что будет. – Не узнала?
– Не-а.
– Смотри хорошенько.
– Верка, ты?
– Я, Катька!
Обнялись, поплакались немножко. А второй раз встретились, когда я работала городе Ангрен (Узбекистан). На ее концерт нам дали два автобуса. Я около дома букет роз нарвала, думаю: неужели меня, ее землячку, к ней не пустят? А там такие лбы стоят! Однако уболтала: неужели я к своей землячке в букете взрывчатку несу?
Сидит она в гримерке и раздраженно так спрашивает:
– Ну, кто еще там?
– Катька, это я!
– Верка! – Схватились, обнялись. Она потом в зал вышла и даже посвятила мне песню под названием «Я люблю тебя, Россия».
Оказывается, Шаврина звала одноклассницу в гости, но Вера Александровна, как черт от ладана, открестилась от Москвы. Они – птицы разного полета, и каждый себе собственную жизнь выбрал.
Большая семья и попугай
Сегодня в семье у Веры Александровны 6 детей,
9 внуков, один правнук и попугай по имени Петька. Как призналась обладательница платья из фантиков, птица?– тоже член семьи. Петька умеет разговаривать и даже подает лапку, как собака. По утрам интересуется: «Как дела?», а в 9 вечера говорит всем: «Спать пора». А еще звонит в колокольчик, пока клетку не закроют. Ест только с хозяйкой, садясь ей на руку, по-домашнему доставая изо рта пережеванную пищу.
При весе одной конфеты 20 граммов и цене за килограмм 150 рублей платье обошлось бы нашему кутюрье почти в 1500 рублей! Хороша и шляпа. Сколько рабочего материала на нее ушло, мастерица не помнит, а вот времени потратила рекордно мало?– управилась за час.

Мила Сашина, г. Псков

Он все сумеет, только позвольте

Как воспитать в ребенке самостоятельность.
Каждая из тех мам, кто привык питаться остатками молочной каши и детского питания, разбирается в игрушках на уровне эксперта по безопасности и кому приходится отдирать от дивана очередную жвачку, знает, что такое ежедневная забота о детях. Но каждая понимает ее по-своему.
Одни родители окружают ненаглядное чадо непробиваемой стеной забот. Тогда малыш не то чтобы завязать шнурки – сам и чихнуть не умеет, рискуя сохранить свою самостоятельность в таком первозданном виде до седых волос, когда не сможет без посторонней помощи правильно надеть вставную челюсть перед обедом.
Другие же терпеливо наблюдают, как, пыхтя от напряжения, ребенок сам натягивает на себя задом наперед колготки и размазывает кашу по щекам во время обеда. Кто из них прав?
Вся жизнь игра!
Первый шаг к самостоятельной жизни ребенок делает, когда отпускает крепкую руку взрослого и уже неуверенно ковыляет по лужам. Уже тогда малыш начинает вовсю подражать папиной походке, возится с игрушечной посудой, как мама, и вовсю «чинит» новую машинку, потому что видел, как это делает его любимый дядя в гараже…
Для ребенка эта игра во взрослую жизнь – настоящая репетиция к предстоящей самостоятельности. Но чем позволять малышу истреблять игрушечные машинки почем зря и кормить своих кукол кулинарными изысками из песка и пластилина, дайте ему поучаствовать в самом настоящем приготовлении обеда.
Ребенок ведь не только предмет ваших постоянных забот, но и полноценный член семьи, который тоже может участвовать во всех домашних делах. Это для вас размешивание теста на блины и ежедневная уборка?– суровая реальность быта, а для дошкольника все это станет настоящим приключением.
Воспитать помощника
Многие родители не хотят терять время на долгую уборку после уборки, учиненной ребенком, и испытывают хроническую аллергию на осколки яичной скорлупы и кожуру в яблочном пироге, замешанном чадом. Но только ваше терпение поможет приобрести необходимые навыки.
Отмахиваясь от ребенка раздраженным «Не мешай мне!» и отправляя его играть в детскую, не удивляйтесь, когда, разменяв четвертый десяток лет, ваше дитятко не будет знать, с какой стороны включить газовую плиту и из каких секретных ингредиентов можно приготовить себе бутерброд с маслом.
Еще один способ научить малыша самостоятельности – позвольте ему держать домашнего питомца и следите, чтобы он вовремя кормил, выгуливал и чистил своего любимца. Забота о живом существе – большая ответственность.
Пробы и ошибки
Но ни в коем случае не пускайте все на самотек, утешая себя мыслью, что рано или поздно малышу все равно ничего не останется делать, кроме как научиться всем премудростям взрослой жизни самому. И уж тем более не требуйте от него слишком многого?– маленький ребенок едва ли сможет одеться с первого раза, проворно завязать шнурки на двойной бантик или укротить разбушевавшуюся молнию на куртке.
Малышу нужны помощь и поддержка во всех его робких начинаниях, как стимул к развитию.

Приговорённый врачами к неподвижности встал на ноги и открыл... агентство недвижимости
В детстве на Юру упало дерево, подпиленное безалаберными соседями. С помощью родителей и докторов, а затем сам он много лет упорно выбирался из-под того завала, который уготовила ему немилосердная судьба. И победил её!
Семья Кузнецовых прожила в Мошенском районе почти двадцать лет. Это было счастливое время. Пока Кузнецов-старший не купил дачу. Казалось, что на радость жене и сыну. А вышло, что на беду.
Как им полюбились старые липы неподалёку! Но соседи думали иначе: деревья сильно затеняют огород. И втихомолку постарались от них избавиться. Лишь одна старая липа не поддалась их натиску. Подпилив дерево, бросили работу, в расчёте довершить на следующий день.
Вечером на выходные приехали Кузнецовы. Жгли костёр, пекли картошку. Вдруг послышался сильный треск. Всё произошло за какие-то секунды. Как в замедленной съёмке, огромное дерево рухнуло вниз. Шестнадцатилетний мальчик оказался под ним.
На соседей было заведено уголовное дело. Их обвинили в халатности, повлёкшей серьёзный вред здоровью. Но в смутные 90-е обвиняемым удалось дело замять.
За лечением в Москву
Родителям Юры было не до борьбы за справедливость. Два года сын пролежал в постели, не в состоянии даже сесть. Операция за операцией на позвоночнике не прибавляли надежд. Врачи и не пытались обнадёжить семью. И тогда родители, отчаявшись, решились на переезд в Москву. Может, светила медицины вернут сына к полноценной жизни?
Было трудно, снимали комнату, работали не покладая рук, и копили, копили, копили... На операцию и реабилитацию. Московские врачи и вправду совершили маленькое чудо. После сложнейшей операции Юра впервые смог сесть.
А надо было встать! Как жить? Об образовании забыли, на руках лишь аттестат мошенской школы с оценками за 9 класс.
Время шло. Отец Юрия не переставал винить себя за то, что приобрёл ту злополучную дачу. Чтобы отвлечь сына от нехороших мыслей, нашёл ему надомную работу. Организация мешками привозила разобранные прищепки и увозила собранные. Собирал авторучки, клепал на мини-станке пуговицы. По выходным помогали родители. Это было, как семечки щёлкать. Сидя у телевизора. Чтобы там ни показывали, будущее самого Юры виделось смутно.
101-й звонок
Случайно юноша узнал, что в США планируется международный слёт инвалидов. Но для этого опять-таки нужны деньги, много денег. На прищепках столько не заработаешь. И семья не могла достать такую сумму. Но Юра не терял надежды. Ведь он в Москве! Когда-то и представить такого не мог. Значит, мечты сбываются. Стал обзванивать коммерческие фирмы с просьбой оплатить поездку.
Он сделал добрую сотню звонков. Безрезультатно. Сплошные вежливые отказы. И вдруг на сто первый ему ответили утвердительно. В течение трёх дней перевели нужную сумму на счёт.
Этот слёт перевернул всю его жизнь. Хотя сначала Юрия ждало разочарование: он думал, что неплохо знает английский, но, пообщавшись с иностранцами, понял, что совсем их не понимает! И у него появилась следующая цель.
- Вернувшись домой, я взялся за учебники, - рассказывает Юрий. - Сначала заново проштудировал весь школьный курс. Затем занялся дистанционным обучением.
Вдобавок к английскому выучил норвежский! И, так сказать, без отрыва от учёбы нашёл себе более престижную подработку - стал менеджером в одной из контор недвижимости. Работал дома. Его задачей было: отвечать на звонки и направлять по конкретным адресам клиентов, заинтересовавшихся вариантами, предлагаемыми фирмой. С опытом пришло понимание, что он и сам может открыть такой бизнес.
Первые шаги
При этом Юрий не переставал бороться со своим недугом. Для себя он давно решил: "Я буду ходить!" Занимался укрепляющими упражнениями. Через не могу. И настал день, когда семья второй раз в жизни радовалась его первому шагу. Он пошёл, опираясь на костыль.
Сегодня Юрию Кузнецову 33 года, он востребованный специалист, занимается переводами зарубежных СМИ для русскоязычных сайтов, а также имеет своё собственное агентство недвижимости.
А ещё он верит, что найдётся та единственная, которая станет его второй половинкой. Девушки, этот парень знает цену жизни. И несмотря на свою тросточку в руке он очень-очень сильный! Говорят, каждый сам кузнец своего счастья. Юрию Кузнецову, чтобы доказать это, понадобилась почти половина его молодой жизни.

Евгений Никитин живёт отшельником на месте бывшей княжеской резиденции!
Бывший морпех, механизатор и шофёр, а ныне пенсионер – единственный постоянный житель Рюрикова городища.
Есть, правда, в двух шагах ещё один дом. Но там хозяин бывает наездами. Археологи говорят: набегами. Они считают его чуть ли не главным разорителем культурного слоя. Мол, сей житель – большой любитель бродить по окрестностям с металлодетектором.
Евгений Иванович, напротив, с археологами дружит. Показал мне визитку начальника экспедиции академика Евгения Носова:
– Николаич летом у меня живёт. Ребята помогают. Дрова вот летом перекололи.
Никитин – человек здешний. Родная деревня неподалёку. На городище поселился на пенсии, когда домишко осиротел после смерти матери.
– А что в городе делать?
А город, вот он, на другом берегу. Но дорога сюда – окружная. Несколько километров. Последний – просто никакой. Такой осенью, как нынешняя, без сапог делать нечего. А зимой, когда заметёт?
– На охотничьи лыжи встаю, – отвечает Евгений Иванович. – Минут пятнадцать, и я в автолавке.
Прикладом в лобешник
Покой на городище – обманчивый. Зимой Никитин во дворе двоих волков уложил. Серые покушались на его пса. Добычу охотники выпросили – им платят за шкуры. Мужики честные попались – поделились «гонораром».
По правде, четвероногие тут редко шалят. А вот с людьми, являющимися с не самыми добрыми намерениями, отшельнику приходится иметь дело нередко. Дед Женя действует прямо как князь Невский (кстати, Александр Ярославич на городище бывал): кто с мечом к нам придёт... Был случай, мошенника скрутил.
– Мужик с бабой припёрлись, – вспоминает Никитин. – Она на улице осталась, а он зашёл: «Ты один дома? Счётчик проверить надо. Показывай!» Я ему: «Удостоверение сначала покажи». Не хочет. Достал тогда двустволку. Он – за нож. Ну я ему и дал прикладом в лобешник. В милицию позвонил. Менты, пока ехали, бабу ту на остановке прихватили, а в сумке у её – полно денег.
На горохе не проведёшь
А сколько раз приходилось воевать с отдыхающими! Ребята они простые. Чтобы костерок разжечь, чужого забора жалеть не станут. Чёрных копателей, тех тоже случалось пугануть.
– Я, конечно, не сторож тут, но когда совсем уж достанут...
И принялся рассказывать, как продырявил лодки ребяткам, приплывшим с того берега.
– Уговорить их попытался. Куда там! «Вали отсюда козёл, а то хату спалим!». Я им «резинки» и сдул. Пешком ушли.
– Евгений Иванович, а ружьишко­то у вас...
– С оптическим прицелом.
– Я не про это.
– Зарегистрированное, командир! Всё без осечки.
Кстати, патроны Евгений Иванович заряжает самостоятельно. С тех пор, как принёс из магазина вместо дроби... сушёный горох.
Под снос?
На самом деле, даже живя на полном отшибе, «рюрикович» – горожанин. Незадолго до своего юбилея Великий Новгород прирос городищем. Повторно и окончательно. Часть его, включая береговую линию и холм с церковью Благовещения, стала городской ещё в 1999 году, но несколько гектаров оставались за Новгородским районом. Теперь этот странный вялотекущий административный спор разрешён.
Будущее городища – культурно­туристический комплекс. Едва ли в этом проекте найдётся место двум видавшим виды домам, с двух боков примостившимся к храму. Скорее всего, их выкупят и снесут.
Кто бы не владел городищем, а по логике вещей собственником (включая земли) должен, наверное, стать государственный музей­заповедник, хозяйкой там будет её величество История. Но таких историй, которые рассказывает Евгений Никитин, наверное, там больше не будет. Оно и к лучшему. Хотя немного жаль.
Но сам Евгений Иванович ни о чём не жалеет.
– Снесут так снесут. Государство не шпана. Против него не попрёшь.
Хотя где­то в глубине души надеется, что это будет ещё не так скоро:
– Я уже не первый год пенсию получаю из городского собеса. А больше ничего не изменилось...
Впрочем, лично для него, может, и не изменится. Может, Никитин ещё смотрителем в музее поработает?

20 октября 2009 года старейшему журналисту Новгородской области Льву Альшицу исполнилось 96 лет
Льва Альшица в Боровичах знают все, а те, кто не знает, обязательно слышали эту фамилию. Его друзья, даже те, кто младше раза в три, привыкли называть старейшего журналиста области, остроумного и неприспособленного к быту ветерана войны Льва Израилевича на ты. Рассказывают, например, что единственный трофей, который Лёва привёз домой – трава с могилы Бетховена. Просто Лёва закончил войну в Австрии и подумал: как это – побывать в Вене и не сходить на могилу Моцарта и Бетховена? Сходил, но нашёл только одного. А как вернуться без доказательства, что был на могиле? Сорвал траву. До сих пор она хранится сухим гербарием в доме Альшицов.
Про войну
– В сентябре 1942 года направили меня в школу переводчиков в Ленинград. Я тогда так плохо был одет... На мне были какие-то обмотки, так что моя тётушка, которая там жила, говорила: «Лёвушка, когда ты поворачиваешь с Желябова на Невский, обмотки одежды остаются на Желябова». А однажды офицер меня остановил и стал записывать нарушения моего мундира. У него листа не хватило, так много было нарушений, ему пришлось писать на обороте.
В 44-м я был переводчиком полка. Захватили мы тогда деревню Айхорн. И вдруг с третьего батальона, который был на линии фронта, за мной прибегают. Командир мне говорит: «На нашу сторону перебежали два немца. Спешите в третий батальон, вы срочно нужны». Я говорю: как я буду спешить? Я в родном городе днём заблужусь, а тут ночь, незнакомая местность, куда идти? Мне дали автоматчика, чтобы проводил. А он меня довёл до батальона, да и остался там с ребятами. Обратно с немцами я сам шёл. Во мне роста – метр шестьдесят, а немцы – здоровенные. Ну что, думаю, идти-то всё равно надо. Спрашиваю, знают ли они, как обратно в Айхорн попасть. Знаем, говорят, доведём.
А у меня в руках ещё чемоданчик с каким-то барахлом. Так что обратно я шёл под патрулём пленённых мной немецких солдат, один из которых нёс мой чемодан и поддерживал меня, так как дорога была плохая. В штабе лагеря разбудили офицера. Он со сна очень испугался: не понял, кто кого привёл.
А вот был ещё такой случай. Нам нужен был язык. Пошли в разведку боем, и я там. Не взяли никого. Трижды ходили, но найти не могли. Командир почему-то думал, что это я неудачу приношу. На четвёртый раз меня не взяли, зато взяли языка! Но раненого. Мне спешно велели идти допрашивать его. Прибегаю в госпиталь, а тот как увидел меня – взял и умер. Командир просто рассвирепел.
Из Австрии вернулись мы в декабре 1946 года. Знаете, так хорошо, как после войны в Австрии, я никогда не жил... Наши австрийки нас провожали все в слезах. Давайте, говорю, подкупим шофёра, чтобы мы опоздали на поезд, который в союз идёт. Собрали денег, отдали. Ну и остались мы в Вене ещё на неделю, пока нам опять визы не выправили и не отправили домой в холодный Ленинград.
Про жену
С Луизой он познакомился в Первоуральске сразу после войны.
– Ей было 15 лет, они с матерью очень бедно жили. Я ей помогал учебниками, купил материал на два платья. Потом уехал, а Луиза замуж вышла, – продолжает рассказ Лев Израилевич. – Но что-то не сложилось у них, и через много лет она написала письмо, мол, помните меня, отрез на платья покупали? И я вдруг созрел жениться. Поехал к ней в Челябинск. Я как жених пригласил её в ресторан. Правда, на вокзале. Заказал и выпить тоже. А потом позвал дирижёра оркестра. Хотел модное тогда албанское танго заказать. А тот говорит: надо
10 рублей. Заказал. Остался я без денег. Потом мне пришлось у молодой невесты трёшку одолжить, чтобы было на что кушать по дороге обратно.
А когда она готовилась уже приехать ко мне, слала посылки с вещами. На почту донести посылку ей помог какой-то мужчина, увидел фамилию, кому отправляет, спрашивает: «К еврею? Тогда будете как сыр в масле». Вот она и каталась: я тогда в общежитии жил, из редакции меня выгнали (Альшиц работал корреспондентом в газете Боровичского комбината огнеупоров. – прим. авт.).
Тогда был год политучёбы, готовились к нему, а я брал интервью у секретаря парторганизации. Он сказал, что в нынешнем году семинаров по политучёбе не будет, будут кружки. Вышла статья, а из центра пришло письмо, мол, обязательно надо проводить семинары! Так за это меня и выгнали. Впервые комнату я получил в 50 лет, а до этого – только общежитие.
Луиза сейчас смеётся, вспоминая, как она начала свою семейную жизнь с Лёвушкой:
– Я приехала сюда, а он передумал жениться. Его брат Гриша говорит: «Надо что-то делать... Давай паспорт, мы с ним похожи, зарегистрируемся и ну его...» Потом Гришка ему намылил шею, с чистой шеей Лёва пришёл и сделал предложение. Не так-то просто его к семье удалось приучить.
Про Запад
– В 1983 году был в магазине на Западе, там были продукты со всего мира. И я плакал. Ведь когда я уезжал, Луизочка стояла в очереди четыре часа, чтобы купить серые макароны по талонам.
В Стокгольме спросил Нору – жену моего друга Изи: «Вот ты проснулась и подумала: хочу съездить в Италию! Что бы ты делала?» Она мне ответила: «Как что? Это же хлопот не оберёшься! Надо собрать два чемодана, купить билет, потому что в пять часов вечера идёт поезд!» А мне семь месяцев визу не давали в Швецию.
Лёвины байки
– Была в Петрозаводске такая газета «Красная Карелия». Я в ней работал в начале 30-х годов. На третьей полосе были две колонки: первая называлась «У нас», в ней писали про всё хорошее, что происходило у нас, и вторая колонка – «У них», в которой про всё плохое, что у капиталистов. Как-то дежурный журналист перепутал заголовки. Мы перепугались. Но главному редактору удалось это дело замять, он на партсобрании сознался: «Это наша большая политическая ошибка. Но стоит отметить, что в тот день и у нас было не очень хорошо, и у них не очень плохо».
О себе
А вообще, я человек не практичный, не от мира сего. На днях мне исполнилось 96, я на «выходе». Я всю свою жизнь писал и мыслил. Думаю, что за свою способность мыслить не как все расплатился своей неспособностью жить как все. В чём это проявлялось? Да во всём. Я, работая в газете, всегда стеснялся получать гонорар, считал, что мой труд уже оплачен окладом. Так за гонораром ходила моя мама.
А ещё я завещал написать на своей могиле «Спешите к живым». А вообще, грустно уходить с земли, на которой остаются высокие сосны, синие моря, вальсы Шопена, фонтаны Петродворца, улыбки женщин, беседы друзей... Всё остается, но без тебя...

Семья Мелейко из Боровичей считает, что кризис надуман теми, кто не хочет работать…

Правда, хозяев днём здесь не застанешь. Семья собирается примерно к семи вечера. Тогда они могут выкроить свободную минутку, чтобы поговорить праздно. Днём здесь можно застать лишь тех, про кого принято у нас говорить – семеро по лавкам.
Хотя, детей в семье Сергея и Ольги Мелейко всего шесть: четверо своих, а двое детишек — из интерната. Днём в доме «правят бал» они.
Он, она и семеро по лавкам
Вот он, этот дом. Чистенький, беленький, вдоль тропинки – цветы, за забором огромный пес-кавказец. Страшный только с виду, ленивый донельзя. Пытается грозно гавкнуть на чужака, при этом не поднимая не то что головы, даже век…
–Вы вечером приходите! Папа сейчас на работе, а мама пришла с работы, но ушла за черникой, – крикнули ребятишки мне с недостроенного балкона.
А вечером хозяйка встречает меня с чёрными от черники руками. Видно, что мой визит её оторвал от работы.
– Компоты из черники кручу. Всего не накупишься. Детей-то – вон сколько, – кивает Ольга на юных домочадцев.
Правда, они не по лавкам. Старшие дочки кто за младшими приглядывает, кто на кухне стряпает, сын на дворе что-то мастерит.
Да! Забыла сказать, что меня сюда привело…
Эта семья взяла на откорм от потребкооперации десять поросят. Попутно узнаю, что у них ещё и корова имеется. Краем глаза подмечаю большой огород с ухоженными грядками.
– Это девчонки стараются, – потом скажет Сергей, когда пойдём с ним на двор к свиньям, – а самая грязная работа для нас, мужиков. Сыну вменена обязанность чистить хлев и свинарник. А вот кормить живность — это только мы с женой. В шесть утра встаём. На пару за час управляемся. А потом — на работу. Она — на почту, я — на стройку…
«Выгодная сделка…»
Желомля – деревня не маленькая. Главная дорога асфальтированная. И молодёжи много. Деревня, можно сказать, в черте города. Но только одна семья взяла на откорм животных у местного РАЙПО, когда те предложили антикризисную программу для сельских жителей. Взять поросят на откорм, а из выращенных десяти – двух себе оставить.
– А ведь выгодно, – говорит Сергей, – десять откормлю, из них два – мои. Я брал свиней на откорм у предпринимателя. Из десяти только один был мой…
Взять на откорм свиней для этой семьи не проблема. Сергей сам местный, деревенский. Хозяйством занимается сызмальства. А Ольга из Мурманской области. Для неё хозяйство тоже не в новинку. А вот познакомились они на стройке в Шимске – оба по профессии строители. Только сошлись, муж тут же увёз молодую к себе в деревню, в родительский дом. Решили обзавестись хозяйством. В первую очередь, коровой и свиньями.
А однажды случилось несчастье: пришли с работы, а дом родительский горит синим пламенем. И пожарные не помогли. Хорошо, что никто не погиб. Это было четыре года назад. Ольга и Сергей в одночасье остались ни с чем. Только четверо ребятишек на руках.
–Но уже через два года Новый год отмечали в новом доме, – хвалится хозяин.
Чего это семье стоило, он не говорит. Радуется, что и кредит удалось взять, и на работе помогли. И вообще, считает, дом недорого ему обошёлся.
–Я ведь сам всё строил. Вот этими руками, и семья помогала…
Живность тогда, когда все деньги уходили на стройку, их здорово выручила. А поросят они всё равно покупать хотели, а тут объявление в газете прочитали.
– Деньги тратить на покупку не надо, это раз. Корма привезут сами, это два. Тут поросёнок у меня заболел, только позвонила, приехал ветврач. И ничего не платила, – считает по пальцам хозяйка.
Хозяин только сетует. Они могли бы взять ещё десять поросят. Звонили в райпо несколько раз, но почему-то не везут. А место для них приготовлено.
«Жить-то надо..»
Рассуждаем с хозяевами вслух, что тяжело вот так в шесть утра вставать и на двор. Потом – на работу, а вечером – домашняя работа.
–Конечно, можно было бы завалиться на диван и ноги к потоку. Но жить-то как-то надо, – отвечает хозяйка.
–А дети? Столько своих, а вы ещё взяли!
–Ой, что вы говорите, – смеются супруги, – где четверо, там и шестеро. Мы и троих, и четверых брали. Места всем хватит, а ребятишек жалко…
Места здесь действительно хватает. Наверное, потому, что мебели в привычном понимании нет. Несколько детских комнат, оборудованных по минимуму: кровать и стол. На втором этаже огромная комната. И в ней вдоль стены целых два кухонных гарнитура. Вместо «лавки» на полу надувной матрас. Здесь же висит детская качель. Пространство увеличивает высокий потолок…
Весь дом находится ещё в процессе доработки. Недоделаны полы, потолок, балкон… Работы много, говорит Сергей. А потому без своего хозяйства не обойтись.
–Тяжело, наверное, в кризис-то?
–Какой такой кризис? – недоумённо развела руками хозяйка. – Поросята-то есть! Значит, будет тушенка. Банки накручу, подвал заставлю, и – никакого кризиса!

Врачебная ошибка перевернула жизнь Людмилы. Вот уже восемнадцать лет она ухаживает за больным ребёнком, поставив крест на личной жизни и всё-таки считает себя счастливым человеком

Девочка родилась красавицей. Никто и предположить не мог, что у неё проблемы со здоровьем. Даже когда она в положенный срок головку держать не могла, думалось, что это временно. А в пять лет ей поставили диагноз «олигофрения 3 степени».

«Зачем вы нас обманывали?..»

– Я долгое время была уверена, что вылечить дочку можно. Пыталась найти причину болезни. Лежали в разных больницах, проходили всевозможные обследования, – рассказывала Людмила.
Местные врачи объясняли всё просто: наследственность. Людмила, было, уже смирилась с таким диагнозом. Но всё же решила сделать ещё одну попытку – пройти дополнительное обследование в Питере в Институте мозга.
– Денег не было, – рассказывала она, – мне посоветовали обратиться в администрацию области. Там мне сказали, что выделят средства, но надо взять направление от врачей. Я пошла к врачам. Мне сказали: «Мы не считаем нужным давать вам такое направление»...
Людмила заняла деньги. И снова – больничная койка. Результат её шокировал. Оказывается, дело было вовсе не в генетике. Оказывается, во время родов у ребёнка произошло кровоизлияние в мозг.
– Я не понимала, почему ребёнок родился больным. Беременность прошла нормально. Даже токсикоза не было. Но ребёнок пошёл ягодицами вперёд. Надо было делать кесарево сечение, но врачи приняли другое решение. Как мне сказали в институте – врачебная ошибка…
С отчаяния Людмила пошла к врачам, кто принимал роды, кто изначально поставил диагноз о наследственности…
– Зачем вы нас обманывали?
– А не всё ли равно!
Людмиле с мужем тогда было далеко не всё равно. Они хотели иметь второго ребёнка, но оба боялись. Если эта болезнь наследственная, вдруг и второй ребёнок родится больным? Когда выяснилось, что дело вовсе не в наследственности, мужа у Людмилы уже не было. Вначале он стал выпивать, а потом они расстались.
«Что бегаешь с тяжёлыми сумками?»
Людмила никогда не задумывалась, почему начал выпивать муж. Ей было не до того.
– Я знаю, – говорит она, – что семьи обычно распадаются, когда есть больной ребёнок.
Больной ребёнок отнимал все силы и время. Её вначале вежливо попросили забрать дочку из одного детского садика. Потом – из другого. А потом и школа перед Алёной закрыла двери. Людмила всё понимала: кому нужны проблемы с больным ребёнком?
– Мне советовали отдать её в интернат, говорили, что такие дети должны жить в спецзаведениях. Но я для себя изначально решила: пока жива, дочь будет со мной.
Впрочем, однажды она поддалась на уговоры. Её убедили, что в интернате хорошие специалисты, которые умеют работать с такими детьми, дадут ей необходимые навыки, нужное обучение.
– До сих пор жалею, что отдала. Почти два года Алёна там жила, её там ничему не научили. Дома за короткий срок я обучила её больше, чем там за два года…
Второго ребёнка Людмила всё же родила, когда вышла второй раз замуж. Правда, и со вторым мужем жизнь не сложилась. Может, потому что его родители были против брака с женщиной, у которой больной ребёнок? Может, потому что Людмила не пожелала разменять квартиру и расстаться с больным отцом? Может, из-за Алёны?
Причины развода обдумывать было некогда. На руках – больная Алёна и маленький Толя. Чтобы как-то одной справляться с двумя детьми, она нашла работу со свободным графиком. Пошла работать в социальную службу обслуживать больных стариков.
– Мама, – как-то сказал ей сын Толик, – что ты бегаешь с тяжёлыми сумками? Пошла бы в какую-нибудь контору работать, чтобы за столом сидеть.
Людмила, как могла, объяснила сыну, что не может работать в другом месте.
– Хороший он у меня помощник, – говорит она, – когда меня нет, он и покушать Алёне разогреет, и подаст тарелку, хотя ему девять лет.
Островок счастья
Последняя надежда вылечить дочь у Людмилы пропала, когда Алёне было двенадцать лет. Когда на руки она получила результаты томографии.
– Можно было сделать операцию. Но мне сказали, что она очень рискованная. Что девочку после операции может парализовать. Я уже практически нашла деньги на такую операцию, но в последний момент отказалась…
К тому времени Людмила уже насмотрелась на больных детей, пока лежала в разных клиниках.
– Это страшно, когда ребёнок не ходит, не держит ложку…
До сих пор Людмила не может забыть одну маленькую худенькую женщину, которая на руках носила взрослого ребёнка на процедуры и кормила с ложечки.
– Мне грех жаловаться, – говорит Людмила, – моя Алёнушка себя сама обслуживает. И дома её одну можно оставить, она спокойная. С ней можно договориться. Она многое понимает. Правда, не как взрослый человек.
Людмила смирилась, что у неё такой ребёнок. Смирилась и с тем, что надежды на выздоровление – никакой. О своей личной жизни старается не думать:
– Всё равно Алёнушку не брошу…
Единственное, что её тревожит – это будущее дочери. Людмила уже сейчас задумывается о том времени, когда её самой не станет на этом свете. О том, как устроить девочку?
* * *
Алёнушке сейчас восемнадцать лет. Она счастлива уже тем одним, что рядом мама. Позирует на камеру, но маму из виду не упускает.
Девятилетний Толик к старшей сестрёнке относится, как к младшей. Но всё же немножко ревнует маму к ней. Жалеет и маму, и сестрёнку. Вот и сейчас принёс маме полевые цветы. Маленький островок счастья среди, казалось бы, моря безысходности.
Людмила не держит обиды на врачей. Чему быть, того не миновать, рассуждает она. Только нет-нет, а на глаза всё же иногда наворачиваются слёзы…

За полярным кругом, в устье Индигирки,
вот уже пятый век живут потомки новгородцев,
бежавших от преследований Ивана Грозного

Иннокентий Иванович раскрывает ладонь, и на стол выпадает небольшая шахматная фигурка. Потёртая, старая…
– Из моржовой кости – видите, как потемнела? Почему плоская? Походная!
А и верно: вынул из потайного кармана шахматы, ножичком на чём­нибудь поле расчертил – и играй.
– Шахматы в старину были очень популярны в Великом Новгороде, – продолжает мой собеседник с говорящей фамилией Новгородов. – Видать, оттуда эту игру и наши предки в Русское Устье привезли.
Я беру фигурку, и меня накрывает совершенно необъяснимое чувство: в руке несколько сотен лет, людские судьбы и неразгаданная тайна поселения Русское Устье.

Современный флюгер из металла (сорочка) служит памятником на месте высадки первых поморов

Сендуха весточку дала

Это село в Аллаиховском улусе Якутии, в устье реки Индигирки, за Северным полярным кругом. Официальной датой его основания является 1638 год (всего­то шестью годами ранее был основан Якутск). Сегодня жители села – одна из древнейших групп русских в Сибири. Они занимаются традиционными северными отраслями хозяйства – в основном это рыбный и пушной промыслы.
Одни исследователи считают, что русскоустьинцы из поморов. Другие – что из казаков­первопроходцев. Но некоторые учёные и краеведы полагают, что предками жителей этого поселения были новгородцы, которые прибыли сюда ещё в XVI веке.
В этом уверен и Иннокентий Иванович. И шахматная фигурка, которой не менее 400 лет, – ещё один довод. Как она вынырнула из глубин веков?
– В прошлом году сплавились по Индигирке, – рассказывает Иннокентий Новгородов. – Всю дельту на моторке обшарили – фотографировали старое жильё, церкви. Рушится всё! И припарился* с нами парень – Сергей Щелканов. Отец его – из наших, русскоустьинских. Вот легли мы на бугорок, смотрим на родную сендуху**. А паренёк решил горсть землицы зачерпнуть, привезти с собой. Взял, чует: что­то там есть! А и вот она, фигурка­то, сама в руки приплыла – видать, прапрадед весточку подал.

Шахматная фигурка из моржового бивня, найденная Иннокентием Новгородовым

По преданию, именно на этом бугорке, в устье Елони (чем не Шелонь?), высадились новгородцы. До сей поры в этом месте обнаруживают гробовые доски, сшитые меж собой корнем.

Одно из первых захоронений в устье Елони

Казань брал, Новгород брал...

Народная молва гласит, что люди пустились искать лучшую долю, спасаясь от гнёта Ивана Грозного. Вспомним, как в декабре 1569 года царь с войском опричников отправился на Новгород, учинив там лютый погром. И якобы из тех беглых – Чикачёвы, Киселёвы, Суздаловы, Шкулевы, Антоновы, Новгородовы, Щелкановы, Шелоховские, Голыжинские. Коль в Якутии человека с такой фамилией встретил – из русскоустьинских он.
Уму непостижимо, с какой жаждой жизни люди преодолевали полярную стихию. За каждым новым хребтом, за каждым поворотом реки ожидали увидеть благодатную землю, которая бы приняла, приютила их.
Сколько они добирались до Индигирки, неведомо. Считается, что сначала новгородцы дошли до Архангельска. Там они снарядили корабли­кочи и пошли вдоль побережья Ледовитого океана. Бежавшие были людьми небедными. Об этом свидетельствуют найденные археологами на стоянке недалеко от устья Индигирки обрывки кафтанов и останки утвари. Известно, что они были грамотны. Существуют свидетельства использования русскоустьинцами глаголицы.
– Отцы наши, как пришли в эти места, положили строго­настрого: заветов не терять! – говорит Иннокентий Новгородов. – И этого зарока все придерживались. Женщин было мало, брали в жёны юкагирок, но обязательно крестили их и жили венчаные.
Получается, сказания, песни, язык передавались в основном через мужчин? Понятно, почему в русскоустьинском фольклоре так много исторических баллад да песен про военные походы. Кстати, там до сей поры бытует историческая песня «О том, как Иван Грозный Казань брал». Где ещё на Руси её поют?
А где так говорят? Вроде, по­русски, а не понять. Как «заволторят» да «зашаркают» – только глаза и вытаращишь.

Потерянное племя

Ещё один отцовский завет соблюдали твёрдо: большими поселениями не жить. Селились друг от друга на расстоянии не менее 20 вёрст. В одном поселении было от 3 до 10 дымов – изб. Почему? Ответ прост: оспа.
Для общения друг с другом потомки новгородцев использовали сорочку – такой своеобразный флюгер. Смотрели на неё издалека: если на ней был виден коч – значит, все в порядке, можно ехать в гости. Если крест – молиться надо! Что­то случилось.
Сегодня живых поселений осталось лишь два – Русское Устье и Походск. А ведь в прежние времена их было 193! Русскоустьинцев насчитывается около двухсот человек.
Люди в селе практически без работы остались. Недавно вот огромный ледник, в котором улов хранился, обрушился. Власти? А что власти? Они обещают только. Правдив русскоустьинский язык, на котором новости – сказки.
Если бы русскоустьинцы записывались юкагирами или эвенками, им бы проще было. У каждого кровей таких – больше половины. Льготы бы какие­никакие были, и поступить детям в вуз легче. Ан нет. Хотят, чтобы им самим придали статус малой народности. Исчезает ведь не просто село – отдельная, особая этногруппа. Уйдёт, как шахматная фигурка, и уже не вынырнет из земли.

Знак Божий

Но, может быть, случится чудо? Спасла же встарь Новгород от нашествия суздальцев икона Божьей Матери, пролив слёзы, вызвавшие у неприятеля страх и слепоту!
Вот и в Русском Устье бытует поверие, что первых поселенцев через бури тоже провела икона Знаменской Божьей Матери. Увы, святыня пропала в «эпидемию» раскулачивания. Напрасно русскоустьинцы всем миром стояли перед чужаками – людьми в форме – на коленях, умоляя забрать всё, что угодно, но оставить им икону. Говорят, род тех, кто изымал её, вымер до единого человека.
Недавно Владыка Зосима – епископ Якутский и Ленский – передал жителям села в дар копию Знаменской иконы. Русскоустьинцы увидели в этом знак и надежду.

Кстати
* Настоящим кладом для исследователей фольклора стали Семён Петрович Киселёв (Хунай) и Пётр Николаевич Новгородов (Дума), очень хорошо знавшие старину. Учёные пришли к выводу, что из 90 записанных сказок, былин, песен 70 – новгородские. Остальные – от поморов и из Вологодской области.
* В Русском Устье сохранилась привычка давать людям второе имя, чаще всего – по особенностям характера. В селе обычно обращаются друг к другу уменьшительно­ласкательно: не Саша или Дуня, а Сашенька, Дунюшка.
* Сквернословие считается большим грехом – скабрезные словечки иногда используются в частушках, анекдотах, но в повседневной речи ругани вы не услышите.

Земля Санникова
После основания Русского Устья сюда потянулись любители новых земель: поморы искали места, богатые моржовой костью да «рухлядью» (мехом), первопроходцыизучали «край света», казаки и служивые люди пытались обнаружить прибыль для государевой казны. Здесь останавливались Лаптев, Дежнёв, Стадухин, Толь, Йохельсон, Геденшторм. Был там в своё время и знаменитый Санников. Доходили до поселения Врангель и Колчак.

Комментарий
Владимир Конецкий, кандидат исторических наук, председатель Новгородского общества любителей древности:
– Преданий об особой роли новгородцев в Сибири много. И в тамошней лексике можно легко обнаружить связь с Новгородом. Например, шелонник на Байкале прямо связан с названием ветра на Ильмене. И даже дальневосточные сопки так названы в честь наших древних высоких курганов, до сих пор красующихся по берегам Мсты или Ловати.
Известный русский этнограф Дмитрий Зеленин в особенностях языка старожильческого населения низовий восточносибирских рек находил черты, близкие к древненовгородскому диалекту. Правда, другие исследователи эту идею не поддержали.
Едва ли у новгородцев были причины бежать от Ивана Грозного за многие тысячи километров и селиться в экстремальных условиях. Во всяком случае никакими данными об их плаваниях в Восточную Сибирь наука не располагает. И время активного освоения Восточной Сибири – это всё­таки не XVI век, а XVII. Конечно, жители русского севера, исторически тесно связанные с Великим Новгородом, в этом активно участвовали.
При этом переселенцы, чтобы выжить, перенимали у аборигенов тип хозяйства, женились на местных женщинах. В результате появлялись своеобразные этногруппы, как бы законсервировавшие особенности культуры XVII века. Чем, собственно говоря, сегодня для нас они и ценны.
Но как бы мы ни относились к легендам о полярных плаваниях наших земляков в древности, очень приятно, что так далеко от нас живут люди, считающие себя новгородцами по происхождению. И так бережно сохраняющие эту память.
* припарился (русскоуст.) – присоединился, стал попутчиком
** сендуха (русскоуст.) – тундра

Любовь Толстихина

На прошлой неделе в редакцию обратился ветеран Великой Отечественной войны Виктор Яковлевич Хапилин. В честь 65-летия освобождения Новгорода от немецких захватчиков он организовал и провёл соревнования по игре в городки.
– Поздравьте, пожалуйста, в газете победителя соревнований Николая Никитича Ильина, он у нас первый раз выиграл, – попросил он. – Несмотря на то что все участники – пенсионеры, здоровье у них крепкое, потому что игра в городки закаляет: игроки даже радикулит и остеохондроз вылечивали регулярными занятиями!
Николай Ильин до пенсии работал на заводе, в городки играет уже два года. Победа была неожиданная, но заслуженная. Вы бы видели, как светились от счастья его глаза!
К проводам русской зимы мы планируем провести очередные соревнования, приглашаю посостязаться всех любителей исконно русской игры!

Друзья детства встретились через 50 лет благодаря публикации в нашей газете
В мае прошлого года на страничке с военными воспоминаниями мы рассказали, как «Новгородский мальчик помог победить фашистов». Одна из историй была про Александра Герасимова. Как волшебный клубок из сказки, она привела к нему стародавнего закадычного приятеля.
Правда, если бы он обратился в редакцию, мы бы размотали клубок быстрее. Кого-кого, а Герасимова, нередко подкидывающего нам вопросики, знаем хорошо. Но Николай Иванович Дементьев друга разыскал сам.
– Врать не буду, – рассказывает Александр Яковлевич, – я его не сразу узнал. Стоит на пороге пожилой мужчина: «Саш, да это же я!» А кто я?
Полвека – это полвека. Где тот Коля, которого принимали за цыгана из-за чёрных, как смоль, волос?
– Твоя шевелюра, что ли, лучше? – рассмеялся гость.
Обнялись и началось: «А помнишь?..».
Они познакомились в послевоенные годы в строившемся посёлке Тёсово-2, куда их многодетные родители перебрались из разорённых батецких деревень. Вместе росли, учились, гоняли мяч, бегали на танцы и воевали – с приезжими ухажёрами за девчонок. Саша с Колей, не разлей вода, ещё и в местной самодеятельности выступали вместе – у них был песенный дуэт. Потом один по комсомольской путёвке уехал, другого в армию призвали.
Александр Яковлевич уже давно живёт в Новгороде, Николай Иванович поселился здесь лишь пару лет назад. И вот, наконец, выпал им счастливый билет №31 – «ВОЛХОВЪ» от 7 мая 2008 года.
У друзей, как выяснилось, и по жизни немало общего. И тот, и другой завершили трудовую карьеру сварщиками. У обоих по трое внуков. И оба, увы, вдовцы: жён уже похоронили.
В прошлом году они отпраздновали юбилеи – сначала 70-летие Александра Яковлевича, а потом, это было под Новый год, – Николая Ивановича. Как отметили?
– В боулинг играли! – ответил Герасимов.
Впрочем, главное пристрастие двух неисправимых жизнелюбов – бильярд. Тут у них – старые счёты, аж с тёсовских времён. Николай Иванович всё ещё полон решимости перетащить на свою сторону удачу в их спорах за зелёным сукном. Александр Яковлевич этому активно мешает. Что поделаешь, друзьям и не такое прощают.
P. S. Кстати, это не единственная прошлогодняя находка по газете. В публикации «Пенсионер воскресил деревни» (№50, 10 декабря 2008 года) «ВОЛХОВЪ» рассказал, как житель посёлка Пола Парфинского района Александр Петрович Симаков собрал уникальную книгу памяти приильменских деревень и их жителей, погибших в Великую Отечественную войну. Так вот после этого к нам обратился читатель, который был очень рад увидеть земляка в газете, да ещё в таком качестве, и горел желанием встретиться с ним спустя долгие годы.